Ивлим.Ру - информация и развлечения
IgroZone.com Ros-Новости Е-коммерция FoxЖурнал BestКаталог Веб-студия
  FOXЖУРНАЛ
Свежий журнал
Форум журнала
Все рубрики:
Антонова Наталия
Редактор сообщает
Архив анонсов
История очевидцев
Ищешь фильм?
Леонид Багмут: история и литература
Русский вклад
Мы и наши сказки
Леонид Багмут: этика Старого Времени
Виктор Сорокин
Знания массового поражения
Балтин Александр
ТюнингКлуб
Жизнь и её сохранение
Леонид Татарин
Юрий Тубольцев
Домашний очаг
Наука и Техника
Леонид Багмут: стихотворения
Библиотека
Новости
Инфразвук и излучения
Ландшафтный дизайн
Линки
Интернет
Костадинова Елена
Лазарев Никита
Славянский ведизм
Факты
Россия без наркотиков
Музыкальные хроники
ПростоБуряк
Анатолий Максимов
Вера
ПРАВовой ликбез
Архив
О журнале


  ВЕБ-СТУДИЯ
Разработка сайтов
Продвижение сайтов
Интернет-консалтинг

  IVLIM.RU
О проекте
Наши опросы
Обратная связь
Полезные ссылки
Сделать стартовой
В избранное!

  РЕКОМЕНДУЕМ
Doronchenko.Ru
Bugz Team


РАССЫЛКА АНОНСОВ ЖУРНАЛА ХИТРОГО ЛИСА













FoxЖурнал: Антонова Наталия:

РОЖДЕСТВЕНСКИЕ ГАДАНИЯ ИЛИ СУП ИЗ ЛЮБИМОГО

Автор: Антонова Наталия Николаевна

Ужасы


ГЛАВА 7 (продолжение)


… Ветер тихо шевелил заснеженное золото листвы.
Прояснившееся небо пестрело звёздами.
По свежему покрову только, что выпавшего снега бродили отсветы от уличных фонарей. Они огибали тени, приближались к лунным лучам и замирали на расстоянии полушага, точно не решались вступить в разговор с небесными гостями. А те в свою очередь важно шевелили длинными серебряными перстами и делали вид, что вовсе не замечают внимания фонарных лучей.
- Ну, вот, мы и дошли, - сказала Эльвира, - это мой дом.
- На каком этаже ты живёшь? – спросил Леонид.
- На девятом. Вон, видишь, два окна горят? Это моя квартира.
- Ты не боишься ездить в лифте? Тебя проводить?
- Не надо. Я ничего не боюсь. И вообще, как правило, хожу пешком. Пока!
- Мне так не хочется расставаться, - сказал Леонид.
- Но надо, - засмеялась Эльвира, - уже поздно.
- Мы, надеюсь, ещё встретимся? – вырвалось у него горячее, чем следовало бы.
- Конечно, - незаметно улыбнулась Эльвира и назвала номер своего телефона, - звони, когда соскучишься.
- Но я уже соскучился! – вздохнул он.
Эльвира засмеялась, взбежала на крыльцо и исчезла за дверью.
Леонид несколько минут стоял неподвижно и смотрел на то место, где только что была Эльвира. Идти домой ему совсем не хотелось. Он присел на заснеженную лавочку возле подъезда и глубоко задумался.
Может быть, он просидел бы так до самого утра. Но налетевший холодный ветер, заставил его подняться.
Тут Леонид увидел яблоню, которая так близко посажена к дому, что казалось прижималась заснеженными ветвями к шершавым стенам. И дом заслонял её от порывов ветра, сберегая лёгкий белый наряд подруги, не позволяя злым бурям и суровым морозам принести ей вред.
Леонид подумал, что он то же хотел бы заботиться об Эльвире, оберегать её от ударов судьбы и согревать тёмными холодными ночами.
Галлиев не хотел признаваться в том, что Эльвира сама может о себе позаботиться. И с судьбой договориться, и с холодом справиться.
Она не была хрупкой героиней из любовных романов, которыми зачитывался Леонид. Не была. Но ему так хотелось, что он не видел очевидного.
…Галлиев позвонил Эльвире на следующий день, и она к его неописуемой радости, согласилась с ним встретиться. Они гуляли по улицам, потом посидели в кафе. Леонид говорил без умолку. Ему хотелось во чтобы то ни стало заинтересовать Эльвиру собой и привязать к себе, как можно крепче.
На воскресенье он пригласил её в театр «Оперы и балета».
Эльвира охотно согласилась. Он заехал за ней на такси, хотя девушка уверяла его, что можно прекрасно добраться на автобусе.
На сцене начиналась опера Чайковского «Евгений Онегин».
Небольшое оркестровое вступление очерчивало глубоко-поэтичский образ юной Татьяны Лариной. Волнующая нежная мелодия задумчивыми волнами мягко опускалась в низкий регистр, то вдруг взлетала пенным порывом.
Медленно нарастала драма, музыка постепенно утрачивала прозрачный свет нежности, насыщаясь затаённой болью и протестом. Всё сильнее становились звуки страдания. Но, вот снова полилась волшебная лирическая мелодия. Взволнованные поры и мягкий трепет чувств, ледяной панцирь гордости и беззащитность юной души перед суровыми законами устоявшихся правил бытия.
… Прозвучала заключительная сцена – решительная фраза Татьяны: «Онегин! Я тверда останусь!».
И всё, что произнес, потом Евгений было уже неважно.
Леонид Галлиев во время действия почти неотрывно смотрел на Эльвиру, бросая на сцену редкие взгляды.
Он видел отражение музыки, как в волшебном зеркале, на лице любимой.
Леонид смотрел на Эльвиру и думал, что вот, она его Татьяна. Романтичная, возвышенная, неизъяснимо-нежная, полная прекрасных чувств и готовая на всё ради любви…
Он любовался влажными глазами девушки, её полуоткрытыми губами, высоко вздымающейся грудью и всё больше верил в её поэтичную душу.
Эльвира, действительно была захвачена музыкой, пленена её божественной красотой, и душа её была переполнена самыми разнообразными чувствами.
Но всё это было, пока на сцене разворачивалось действие, и звучал оркестр.
Когда же растаял последний звук, и растворились образы героев, Эльвира обрела своё обычное душевное состояние.
Эльвире даже в голову никогда не приходило сравнивать себя с Татьяной или Ольгой.
И если бы случилось невозможное – Ленский и Онегин воплотились в современниках и оба предложили бы ей руку и сердце, Эльвира, не задумываясь ни на секунду, отвергла бы притязания обоих.
У неё был иной идеал мужчины – более реалистический.
А уж если бы вопрос был поставлен ребром – физика, любимая работа, научные изыскания или муж самый, что ни на есть любимый и прекрасный, она бы выбрала первое, находясь в полной уверенности, что мужчин вокруг пруд пруди, а призвание у неё одно единственное.
Леонид же, лишённый с детства материнской любви, грезил о женщине-матери – нежной, заботливой с сердцем полным бескорыстных глубоких чувств.
… В тот вечер после театра, они ещё долго бродили по заснеженным улицам задумчивым и тихим…
На следующее утро снег растаял, обнажив колдобины на дорогах, ржавую сбившуюся в кучи листву, слюнявые зевы разрытых канав и комья грязи липнущей к ногам прохожих.
Эльвира ходила на лекции, много занималась самостоятельно, запоем читала и встречалась с друзьями.
Леонид впал в очередную стадию хандры, скрипя сердце, посещал институт и тоскливо размышлял о несовершенстве мира.
С Эльвирой после того памятного похода в театр они встречались ещё несколько раз. И она с каждым разом всё более неохотно откликалась на его призывы встретиться.
Жалобы Галлеева на окружающих, на неблагоприятные стечения обстоятельств, сетования на злокозни судьбы казались Эльвире беспочвенными и нагнетали скуку. Она стала инстинктивно избегать его общества.
А Леонид не понимал в чём причина её охлаждения и безмерно страдал.
Всё чаще и чаще его посещала мысль, что пора кончить с бессмысленным пребыванием на белом свете.
В то утро, когда он позвонил Эльвире, Леонид загадал, что если Эльвира согласится выйти за него замуж, он приложит все усилия и выберется из депрессии, а если она откажется, то он найдёт в себе силы, чтобы поставить точку.
К приходу девушки, он купил букет цветов, шампанское и большой ананас, отдав за них свои последние деньги.
Стрелки облезлого будильника совсем разленились, они двигались еле-еле, испытывая на прочность и без того расшатанные нервы Леонида.
Эльвира посмотрела на часы и вздохнула, - и зачем только она согласилась встретиться с Галлиевым? Он опять станет жаловаться ей на свою мать. И сердцещипательно рассказывать о вселенском одиночестве своей никем непонятой души.
За окном тихо покачивались ветви деревьев. Редкие ажурные снежинки медленно кружились в воздухе. Стайка свиристелей лакомилась ягодами на кусте калины.
Эльвира решила не дожидаться темноты. Зачесав высоко наверх свои каштановые волосы, она стянула их лиловой резинкой. Натянула на себя джинсы и свитер.
… Свет скупо проникал сквозь грязные окна подъезда. Эльвира закрыла за собой дверь и стала осторожно спускаться, стараясь не наступить на вереницу луж тянущихся по лестнице. Опять один из котов тёти Маши не соизволил выйти на улицу. Щедрое благоухание разливалось в спёртом воздухе.
Эльвира выбралась из подъезда и оставила дверь открытой, надеясь, что зимний воздух ослабит кошачьи запахи.
Она сделала всего лишь один шаг, как откуда-то сверху на неё обрушился сильный порыв ветра. Можно было подумать, что на этот раз крылатое чудовище подкарауливало её, усевшись на карниз над дверью.
Эльвира закрыла лицо рукой, перевела дыханье и решительно направилась вперёд. Посрамлённый ветер затопал и засвистел на месте.
- По мне, хоть «Камаринскую» пляши, - пробормотала Эльвира.
Метро за десять минут домчало девушку до дома Леонида.
… Галлиев открыл дверь тотчас, как только раздался звонок.
Эльвире показалось, что он ждал её у двери.
- Как хорошо, что ты пришла. Я так рад! – Леонид попытался помочь Эльвире раздеться. Но на деле только затруднял этот процесс.
- Я сама, - отстранила его Эльвира. Она расстегнула куртку и бросила её Леониду, - повесь, пожалуйста.
Он поспешно выполнил её просьбу и стал искать тапочки.
- Не надо, Лёня. Я так, - прозвенел голос девушки. Она вошла в комнату и села на диван.
Леонид вошёл следом за ней и сел, напротив, на кресло.
- У нас намечается торжество? – улыбнулась Эльвира и кивнула на угощение, расставленное на журнальном столике.
- Ты угадала, - откликнулся Галлиев. Он поспешно открыл шампанское. Наполнил два стеклянных бокала и пододвинул Эльвире тарелку с нарезанным ананасом.
- Давай выпьем за нас?! – сказал он.
- Давай, - согласилась девушка. Качнула бокалом и приблизила его к губам.
Напиток был приторным и отдавал сахарной жжёнкой.
Эльвира сделала глоток и отставила бокал.
- Тебе не понравилось шампанское? – быстро спросил Галлиев.
- Да, нет. Всё нормально, - солгала Эльвира, - просто не хочется. Я лучше ананас, если не возражаешь.
- Нет, конечно!- воскликнул он, - это всё для тебя.
- Спасибо, - в слабой улыбке дрогнули её губы.
Леонид залпом выпил шампанское. И налил второй бокал.
- Знаешь, я хотел поговорить с тобой, - сказал он и запнулся.
Эльвира не торопила его. Она положила в рот кусочек ананаса. Он был неспелым и невкусным.
- Да, - подумала Эльвира неопределённо, - и зачем меня сюда занесло?..
- Эля, хочешь, я музыку включу?
- Включи…
- Нет, лучше давай сначала поговорим, - передумал Леонид.
- Давай.
- Я, знаешь, что решил, - он посмотрел на лицо Эльвиры, на её полуопущённые ресницы.
Девушка ничего не ответила.
- Ты ведь знаешь, что я люблю тебя?
Ответом ему снова было молчание.
- Эля! Ты меня слышишь?!
- Слышу.
- Почему ты молчишь?..
- А что я должна говорить?..
- Ну, я не знаю! – заволновался Леонид, - ответь мне хотя бы что-нибудь!
Эльвира вздохнула, - Лёня, давай поговорим, о чём-нибудь другом, - дружелюбно попросила она.
- Но почему?! – воскликнул он.
- Я не готова говорить о чувствах.
- У тебя кто-нибудь есть? – пошёл он в наступление.
- Да, есть, - ответила Эльвира.
- Ты любишь его?! – закричал Галлиев.
Эльвира поднялась с дивана и направилась к двери.
- Эля! Ты куда?! – бросился за ней Леонид.
- Извини, Лёня, но я не выношу сцен, - она вздохнула и продолжила, - я зря сюда пришла. Извини. Но я не та девушка, которая тебе нужна.
- Нет, ты ошибаешься! Мне нужна ты! Только ты! Эля! Я люблю тебя! Я не могу без тебя жить! Давай поженимся! – он рухнул на пол, обхватив руками её ноги, и прижался к ним лицом.
Эльвира наклонилась и без труда разжала его руки, - встань, Лёнечка, ну, что ты на самом деле, как маленький. Успокойся, - она погладила его по щеке, подняла с пола, отвела в комнату и посадила на диван.

Всё образуется

- У тебя валерьянка есть? – спросила Эльвира.
- Да. А зачем тебе?
- Где она?
- В шкафу, на средней полке, в картонной коробке.
- Я найду, - проговорила Эльвира и, отыскав пузырёк, щедро накапала из него в стакан, долила воды.
- Вот, выпей, - она протянула стакан Галлиеву.
- Это мне? – удивился он.
- Выпей, тебе будет лучше. Ты успокоишься. Всё образуется.
- Я не хочу!
- Лёнечка! Будь умницей! Я прошу тебя.
Галлиев взял стакан из рук девушки и вылил содержимое на пол.
- Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, - отчётливо произнёс он.
Терпение Эльвиры иссякло. Она выскочила в прихожую, натянула сапоги и сорвала с вешалки куртку.
Галлиев опомнился, когда за Эльвирой захлопнулась дверь.
Девушка на ходу надела куртку и выскочила из подъезда.
- Эльвира! Вернись! – кричал ей во след Галлиев! – немедленно вернись! Или ты пожалеешь! Эльвира! Я просто не знаю, что я с собой сделаю!
В ответ ему не раздалось ни звука. Он выскочил на балкон.
Девушка шла, не оглядываясь по заснеженному тротуару.
Небо окрасилось первыми красками заката.
На улице было безветренно и безлюдно.
- Эльвира! – закричал Галлиев, - Эльвира! Смотри!
Но она не оглянулась.
Леонид перелез через перила и прыгнул вниз.
Раздался странный звук, точно с неба упал гигантский арбуз.
Эльвира остановилась, как вкопанная. Её сердце замерло и упало. Ей не хотелось оглядываться. И всё-таки она оглянулась против своей воли и медленно побрела назад.
Вид вблизи был ужасен. Леонид лежал на асфальте, скрючившись, в невероятной позе.
Закат, точно обезумевший художник на пятна крови, растекающейся на белой скатерти снега, наносил то густые мазки золота, то нежнейшую позолоту. И эти светящиеся оранжем пятна двигались и источали свет, словно живые существа. Живые на мёртвом теле.
Всё вокруг пахло кровью. Было такое ощущение, что воздух прогибается под тяжестью тёмного запаха. Ужас сотнями раскалённых игл вонзился в душу Эльвиры. Не осознавая, что она делает, девушка перевернула труп и задохнулась от страха и отчаяния – на месте лица Леонида было сплошное месиво.
Некоторое время она, не двигаясь, смотрела на разбитую молотом судьбы голову Галлеева. Потом вскрикнула, зажала рот рукой и побежала прочь, не разбирая дороги. Кровавые следы заката тянулись во след.
На фоне неба была отчётливо видна двигающаяся в ту же сторону, фигура в чёрном. Неуклюже вращаясь на месте, поднимая столбы снежной пыли, завыл ветер. Закаркали вороны, оторвавшись от ящиков с отбросами и хлопая крыльями, поднялись в воздух. Не долетев до распростёртого на снегу трупа, стая поднялась вверх и полетела к месту ночёвки. Ветер перестал голосить и зарылся в снег. Вокруг стало невыносимо тихо.
И только случайно заехавшая во двор машина, нарушила тишину.
Хлопнула дверца. Кто-то охнул, выругался и потянулся к сотовому.
«Скорая» и милиция приехали одновременно. Но Леониду Галлиеву уже всё было всё равно.
Родственники Леонида узнал о его кончине поздно ночью.
Мать Галлиева не плакала и не билась над трупом сына. Санитару в морге даже показалось, что женщина облегчённо вздохнула.
Отчим ждал жену на улице. И только сестра Маринка, забившись в угол, тихонько всхлипывала в пустой квартире.
… Добравшись до дома, Эльвира вихрем ворвалась в квартиру, рухнула на постель вниз лицом и закрыла глаза.
Но это ничуть не помогло ей. Кровавые картины преследовали её воображение. Девушка, пошатываясь, поднялась, пошла на кухню, достала снотворное и проглотила две таблетки, запив их двумя глотками воды.
Вернулась в спальню и попыталась заснуть. Снотворное отказывалось действовать. Она ворочалась с боку на бок и никак не могла уснуть. Ей постоянно слышался голос Галлиева, - не уходи! Иначе я!..
Эльвира поднялась, подошла к окну. Там было черным-черно. Ни луны, ни звёзд.
Воротилась. Села на постель, закрыла лицо руками.
В это время кто-то дотронулся до её плеча.
- Не надо так страдать, милая, - услышала она вкрадчивый голос.
Руки девушки бессильно упали вдоль туловища.
- Эля, извини, я сегодня опоздал.
- Ты?! – спросила она глухо.
- Конечно, я, любимая, - Елисей сел рядом с ней на кровать и нежно обнял девушку.
- Мне плохо, - жалобно сказала она.
- Да, я знаю. Потерпи ещё немного.
- Ты о чём?! – удивилась Эльвира.
- Скоро все кошмары закончатся. Ты забудешь о них, как о дурном сне.
- Я не понимаю тебя… - прошептала она, глядя на Елисея широко раскрытыми глазами.
- Не думай о плохом, Эля! Мы любим друг друга. Скоро наступит нужный час и уже ничто не сможет разлучить нас. Ты любишь меня?
Она машинально кивнула и хотела о чём-то спросить возлюбленного, но чёрные крылья плаща его плаща застлали свет.
- О! – выкрикнула Эльвира, отталкивая Елисея…
И увидела его нежный любящий взгляд. Вокруг было светло и спокойно. Пахло цветами и свежей травой. Он взял её руку в свою и повёл по песчаной дорожке.
Сливались перед глазами перспективы каналов и озёр. Прогибались ажурные мосты. Толпились плакучие ивы, шелестя лёгким серебром листвы.
Они вышли к дельте неизвестной реки. Простор неба был необозрим, и его синева отражалась в прибрежных водах, покрытых мелкими серебристыми чешуйками.
На мелководье царствовали белые кувшинки и жёлтые кубышки.
В толще воды клубились водоросли и плавали золотистые рыбки.
На листьях кувшинок покоились маленькие пуховые комочки – птенцы уток.
В мозаичных просветах воды играли блики.
Тянулись протоки, заросшие тростником. С криком пикировали над водой серебристые чайки. По галечным островкам прохаживались морские голубки.
Елисей не отпускал руки Эльвиры, - Смотри, - шептал он, - смотри! Как здесь красиво! Разве это может нравится меньше, чем твой загазованный город?!
- Где мы? – спросила Эльвира.
- На моей земле, - был ответ.
- А как называется эта река?
- Река Елисей.
- Что-то я не слышала о такой реке…
- Любимая, в мире есть многое, о чём ты ещё не знаешь, - проговорил он загадочно.
-Мы далеко ушли от твоего замка?
- Нет, не очень. Смотри! Видишь?!
Эльвира сначала услышала шум крыльев, а потом увидела парящих лебедей белых-белых и чёрных-чёрных. А под ними алое колышущееся море.
- О, что это?! – воскликнула она с изумлением.
- Лотосы, любимая, лотосы.
- Какие красивые! Как много!- обрадовалась Эльвира, вырвала свою руку из рук Елисея и побежала вперёд.
- Осторожней, дорогая, там вода, - крикнул он ей во след.
Эльвира остановилась возле самого края и смотрела с восторгом и изумлением на заросли алых цветов.
И тут откуда-то взлетела большая красивая птица. Её оперенье было подобно изысканному белому ажуру. Она покружилась над их головами, поднялась выше, а потом опустилась куда-то в гущу тёмно-зелёного тихо шелестящего под крылом осторожного ветра тростника.
- Это цапля? – спросила Эльвира.
- Да, белая цапля. Она гнездится там, в зарослях тростника. На земле ей приходилось туго. Природа не дала людям перьев… и они отнимали их у цапель, чтобы украсить ими свои шляпы. Глупые люди! – Елисей рассмеялся.
Эльвира ничего не ответила. Она только смотрела на бескрайние просторы, лучащуюся синеву неба и воды, на зелень деревьев и трав, теснящихся возле живительной влаги.
- Пойдём в замок, - сказала она.
Елисей подошёл к девушке и подхватил её на руки.
- Нет, - сказала она, соскользнула на землю, - я пойду сама.
- Как хочешь, - улыбнулся Елисей.
Эльвире казалось, что они шли целый час. Но это ничуть её не огорчало.
Она не чувствовала усталости, наслаждаясь окружающей её красотой природы.
Эльвира ощущала, как обновляется и блаженствует её уставшая от пережитых потрясений душа.
… В замке было тихо и прохладно. Они медленно поднялись наверх.
Розовая комната распахнула им навстречу свои объятия.
Зазвенели на разные голоса маленькие колокольчики, раскачиваясь на серебряных цепях, точно птички-невелички, унизавшие ветви диковинных деревьев.
Румянец драпировки густел с каждой минутой.
Зеркало старинного трюмо, не выдержав наплыва яркости, всколыхнулось и тоже порозовело до самой оправы. Стала розовой роса на ветке жасмина. Розовые струи заскользили по граням хрустальной вазы.
И даже старинные канделябры порозовели на миг, поддерживая длинные стволы упругих свечей. А на кончиках вспыхнули сладкие розовые сердечки огня. Лепестками рассыпались блики.
Первые медленные слёзы подтаявшего воска медленно покатились по свечам.
У Эльвиры от дрожи розового света кружилась голова, пересыхали губы.
- Нет ли у тебя здесь глотка вина? – спросила она Елисея.
- У меня есть всё, - ответил он и протянул ей наполненный влагой бокал.
Девушка поднесла его к губам, сделала глоток, другой и мир вокруг показался упоительно-радостным и прекрасным. Её сердце переполняла любовь.
Она осушила бокал до дна. И пламя страсти забушевало в её крови.
Пляска огня стала стремительной. Робкие тени, стряхнули сон и бросились в горячие объятия пламени. Неистовые звуки, шёпоты и шорохи наполняли комнату. Застонали невидимые струны и заворковали горлицы за окном.
Эльвира обняла Елисея и приникла к его губам.
Они, не размыкая объятий, добрались до постели под балдахином и упали на неё. По тёмному дереву пробежали золотистые искры, точно страсть двух тел, передалась ложу. Жемчужная инкрустация источала зримую влагу наслаждения.
Колыхался зыбкий покров тумана… Радужный шлейф тянулся в иные миры…
Лёгкая дрожь и блаженство. Переплетение. Огонь и трепет…
- Мой роскошный, мой благоуханный! – шептала девушка и собирала устами прозрачные капли слёз с длинных смоляных ресниц возлюбленного, как собирает мотылёк с цветка сладчайший нектар.
- Я хочу тебя снова и снова, - говорила она.
А он вздыхал и стонал в ответ на её признания.
… Она уснула, прижавшись щекой к его щеке.
Ей ничего не снилось, но было спокойно и хорошо, точно освобождённая на время душа парила где-то в заоблачных высях.
Он разбудил её поцелуем.
- Светает, - шептали его губы, - проснись, дорогая!
Эльвира приоткрыла глаза. Протянула руки, ухватила плащ Елисея и уткнулась в него лицом…
Проснулась она, как всегда в своей постели.
За окном точно драпировка розовой комнаты в замке Елисея розовела утренняя заря, качая в ладони звёздочку – маленькую и блестящую, точно потерянную кем-то жемчужину…
Дух меланхолии заглянул в комнату с улицы, приплюснув к стеклу своё лицо.
- Ой, и противная рожа! – Эльвира запустила в него подушкой.
Дух отлетел от стекла и скрылся. Ему явно не везло с Эльвирой.
На улице стоял январь, а дух любил тепло и печальные грёзы.
Эльвира спрыгнула с кровати, потянулась. Выполнив весь утренний ритуал и закончив его холодным душем, Эльвира отправилась пить чай.
Она сидела на кухне, отхлёбывала янтарную жидкость и думала о своей семье. Ей хотелось оказаться рядом с ними. - И зачем я только заупрямилась и не поехала к бабушке? – думала Эльвира.
Ну, делать нечего, девушка вздохнула и встала из-за стола.
- Тем более, что они скоро и сами приедут домой, - приободрила она сама себя.
Ноги сами привели её к прапрабабушкиному зеркалу.
В зеркальных глубинах разлилось алое озеро. Оно пенилось и бурлило. И кто-то огромный плескался в кипящей воде. Толи добрый молодец, то ли птица диковинная, то ли чудовище безобразное.
Эльвира, как не старалась, не могла разглядеть. Это пустое занятие утомило её, и она прикрикнула на зеркало, - если хочешь что-то показать, то показывай, а не мудри понапрасну.
Зеркало обиделось, заволновалось, покрылось жемчужными наплывами, загустело … и под конец отразило Эльвиру такой, какой она стояла перед ним в данный миг.
- Ох, и надоело ты мне, - проворчала Эльвира, - в музей тебя отдать что ли?!
Зеркало пискнуло и быстро-быстро захлопало серебряными ресницами.
- Не хочешь? – спросила Эльвира.
Зеркальная стихия вздохнула в ответ.
- Тогда веди себя так, как положено зеркалам. И не мути воду, - добавила она.
Зеркало глядело ей в глаза и тихо улыбалось.




Антонова Наталия Николаевна
Продолжение следует

Начало:


  1. Глава 1
  2. Глава 2
  3. Глава 3
  4. Глава 4
  5. Глава 5
  6. Глава 6 (начало)
  7. Глава 6 (окончание)


Обсудить на форуме >>
Оставить отзыв (Комментариев: 0)
Дата публикации: 26.01.2006 19:19:51


[Другие статьи раздела " Антонова Наталия"]    [Свежий номер]    [Архив]    [Форум]

  ПОИСК В ЖУРНАЛЕ



  ХИТРЫЙ ЛИС
Ведущий проекта - Хитрый Лис
Пожалуйста, пишите по всем вопросам редактору журнала fox@ivlim.ru

  НАША РАССЫЛКА

Анонсы FoxЖурнала



  НАШ ОПРОС
Кто из авторов FOX-журнала Вам больше нравятся? (20.11.2004)














































































































Голосов: 4561
Архив вопросов

IgroZone.com Ros-Новости Е-коммерция FoxЖурнал BestКаталог Веб-студия
РЕКЛАМА


 
Рейтинг@Mail.ruliveinternet.ru
Rambler's Top100 bigmir)net TOP 100
© 2003-2004 FoxЖурнал: Глянцевый журнал Хитрого Лиса на IvLIM.Ru.
Перепечатка материалов разрешена только с непосредственной ссылкой на FoxЖурнал
Присылайте Ваши материалы главному редактору - fox@ivlim.ru
По общим и административным вопросам обращайтесь ivlim@ivlim.ru
Вопросы создания и продвижения сайтов - design@ivlim.ru
Реклама на сайте - advert@ivlim.ru
: