Ивлим.Ру - информация и развлечения
IgroZone.com Ros-Новости Е-коммерция FoxЖурнал BestКаталог Веб-студия
  FOXЖУРНАЛ
Свежий журнал
Форум журнала
Все рубрики:
Антонова Наталия
Редактор сообщает
Архив анонсов
История очевидцев
Ищешь фильм?
Леонид Багмут: история и литература
Русский вклад
Мы и наши сказки
Леонид Багмут: этика Старого Времени
Виктор Сорокин
Знания массового поражения
Балтин Александр
ТюнингКлуб
Жизнь и её сохранение
Леонид Татарин
Юрий Тубольцев
Домашний очаг
Наука и Техника
Леонид Багмут: стихотворения
Библиотека
Новости
Инфразвук и излучения
Ландшафтный дизайн
Линки
Интернет
Костадинова Елена
Лазарев Никита
Славянский ведизм
Факты
Россия без наркотиков
Музыкальные хроники
ПростоБуряк
Анатолий Максимов
Вера
ПРАВовой ликбез
Архив
О журнале


  ВЕБ-СТУДИЯ
Разработка сайтов
Продвижение сайтов
Интернет-консалтинг

  IVLIM.RU
О проекте
Наши опросы
Обратная связь
Полезные ссылки
Сделать стартовой
В избранное!

  РЕКОМЕНДУЕМ
Doronchenko.Ru
Bugz Team


РАССЫЛКА АНОНСОВ ЖУРНАЛА ХИТРОГО ЛИСА













FoxЖурнал: Библиотека:

РОСТ ЗЕРНА

Автор: Александр Балтин

Большой сборник стихов

  • РОСТ ЗЕРНА
  • КАНЦОНА
  • ЖЕНЩИНЫ В ДЕТСТВЕ…И ДАЛЕЕ
  • Видел перо Жар-птицы
  • Ты знаешь
  • ЮМОР У ДОСТОЕВСКОГО
  • ОТРЫВКИ
  • МЕКСИКАНСКОЕ
  • АНГЛИЙСКОЕ
  • АВТОМОБИЛИ
  • Есть мерцания
  • ПЛЮШЕВЫЕ ЗВЕРИ
  • ПЕРОЧИННЫЙ НОЖИК
  • СПЯЩИЙ САТИР
  • ЧАСЫ С ЖЕНСКОЙ ФИГУРОЙ
  • СТРАШНЫЙ СУД
  • ПАМЯТИ М. АНТОНИОНИ
  • ВАРВАРСКИЙ ДЕЛИКАТЕС
  • Нет свободы воли
  • Безвестность и бесславье
  • ОБ АРХИТЕКТУРЕ
  • ПЛЯСКА СМЕРТИ




    РОСТ ЗЕРНА

    РОСТ  ЗЕРНА




    Звенящий тишиною рост зерна!
    Тугое вызревание волокон.
    Зерно любое это будто кокон,
    Их сила с мудростью сопряжена.

    Земля же наподобие гнезда
    Могуче свита из незримых нитей –
    Из тысяч нам неведомых событий,
    Какими управляет высота.

    Но рост зерна души необходим,
    Чтоб тяготенье к высшему началу
    Сложилось в ощущение – к финалу –
    Что ты своей судьбе не господин.



  • В оглавление



    КАНЦОНА
    КАНЦОНА





    Евстигней, корпевший над эмалью,
    Созерцает ныне результат.
    Звёздной, многопёстрой, тайной даль.
    Токи Византийские звенят.

    Харитон при виде небоскрёба
    Ужаснулся б верно – макрокуб.
    Ошалел бы верно и от рёва
    Городского нынешнего – груб.

    Мир устроен отчасти банально.
    Цейсовские стёкла – зоркий взгляд:
    В прошлом не помогут, что печально
    Разобрать действительность утрат.

    Ибо будущее есть утрата
    Прошлого – долин, холмов, равнин,
    Городов, что дадены богато.
    Кто в них бродит ныне? Я один.

    Цокот ли канцоны? Бормотанье
    Францисканцем золотых молитв?
    В каждом миге важно узнаванье,
    Важен только стержневой мотив.


  • В оглавление


    ЖЕНЩИНЫ В ДЕТСТВЕ…И ДАЛЕЕ
    ЖЕНЩИНЫ  В  ДЕТСТВЕ…И  ДАЛЕЕ





    Тень тополя двойная густо
    Шаги накрыла – из окна
    Слегка взволнованно и грустно
    Глядит сейчас ребёнок на

    Соседку – двор пересекает.
    У девочки в подъезде том
    Сегодня праздник полыхает
    Весьма мистическим огнём.

    Там, в детстве женщины едва ли
    Сулят нам боль, внушают страсть.
    Но разрастаются детали
    Реальности, порой лучась.

    И робость учишь как по нотам
    Мелодии судьбы своей.
    Чтоб дальше – новым оборотом –
    С ошеломительностью всей

    Сам обомлел от дерзкой прыти
    Своей же собственной – когда
    В объятьях женщины (спасите!)
    Хотел остаться навсегда.

    А в детстве – тётушка подарки
    Приносит и ребёнок рад.
    Обёртки так сверкают ярко,
    И так заманчиво шуршат.




  • В оглавление


    Видел перо Жар-птицы

      Видел    перо  Жар-птицы






    * * *
    Широкий вздох заснеженных дорог
    В крови твоей осядет белой солью.
    Сверкает месяц, заострён и строг,
    И пешеход своей доволен ролью.

    Жар-птицы видел медное перо
    Один лишь раз – до смерти будет помнить.
    Вот снег кругом, вот снежное добро,
    Чья участь – долю радостью наполнить.

    С недавних пор ценю – и хрусткий снег,
    И небо, не имеющее края,
    Течение дорог, их плавный бег,
    И то, что в каждой строчке умирая,

    Опять живу, чтоб видеть новый век.








  • В оглавление



    Ты знаешь
     Ты  знаешь





    * * *
    А в мозгу увязнет, как топор
    В древесине – мысль, увязнет крепко.
    Вроде всё как раньше – тот же двор,
    Лопухи, крапива да сурепка.

    Низенький и в землю вросший дом,
    Рядом с тем, в котором обитаешь.
    Сушится бельё, и нету в том
    Доли инфернальности. Ты знаешь.

    Мысль о смерти, в ней огни…моря…
    Выхвати топор могучей дланью
    Действия, и жизнь пойдёт моя
    Хорошо, как может ранней ранью.

    Утром перламутровым порой
    Лёгкая ниотчего улыбка
    Тронет губы – но уйдёт! Постой!
    Неужели жизнь моя ошибка?

    Тут провинциальный слышен лад.
    Выйду – на углу торчит колонка.
    Зеленеет сток. И ты не рад
    Роли повзрослевшего ребёнка.


  • В оглавление


    ЮМОР У ДОСТОЕВСКОГО
    ЮМОР  У  ДОСТОЕВСКОГО





    В изломе яви вспыхнет смертная вода,
    Пищит в щелях пространства нищета.

    Насколько юмор тут уместен? А?
    Ответь мне, слава, или ты – молва.

    Чиновники убоги. Снег блестит.
    На свадьбу регистратор не спешит –

    Там будет скучно. Водки ради ход
    Свершает сей плюгавый обормот.

    Сродни на вещи взгляд вещам самим.
    Поверим свету, значит устоим.

    И чёрный Петербург в кругу огней
    Вращается мерцаньем фонарей.



  • В оглавление


    ОТРЫВКИ

    ОТРЫВКИ





    …или история любви Мастера – такая сквозяще-земная, такая необычно-небесная…

    Снова дождь на наши головы,
    Мокнет жёлтая листва.
    Осень будто старость города,
    Да, Москва?

    …или паляще-необыкновенная, кощунственно-звенящая, необычайна пластичная в ощущаемости всех деталей, животрепещущая история Иешуа…

    Там улицы, сожжённые жарой,
    И глыбы зданий тяжело мерцают.
    И пьёт Пилат, реальности чужой,
    И тени страха явь понять мешают.

    …или Москва в сполохах смеха, в жемчугах юмора,
    Москва, давно несуществующая, но вроде реальная – броди по её переулкам…

    Из переулка в переулок
    Перетекает чей-то путь.
    Тогда поклоннику прогулок
    Москва свою откроет суть.

    А как быть с симпатиями к нечисти? Страшно.
    Уголно-чёрные тени мечутся в голове, злорадствуя, и ливень, ливень – всепоглощающий, жуткий…
    Роман-купол
    Роман-дворец.
    Не давят ли своды, давно известные наизусть?

    Или та конурка на Арбате…
    Или уезжающий трамвай.
    А роман до дыр зачитан. Хватит!
    Больше не читай!

    Вновь Ершалаим – великий город.
    Маревом дрожащий воздух густ.
    Я в роман входил, когда был молод.
    Ныне опыт криком рвётся с уст.

    Кот страшит. Пугает Азазелло.
    Символов так много! Разбери!
    Но любое ( так считаешь) дело
    Изменяет светопись зари.

    Читанного не отвергнуть, ибо
    Солью растворяется в крови.
    Бормочу – спасибо. Да, спасибо
    За картины вот такой любви


  • В оглавление




    МЕКСИКАНСКОЕ
    МЕКСИКАНСКОЕ





    1
    Кто помнит ныне Масимилиана?
    Расстрелянный, из данности изъят.
    Цвет жёлтый – мексиканская поляна.
    Белеют церкви. Не пугает ад.

    Да, не пугает, и за револьверы
    Хватаются и спьяну и с трезва.
    Ребята те не знают чувства меры.
    А лошадь здесь у каждого резва.

    Песок, песок…А кактусы громоздки.
    Серебряное песо – талисман.
    Но города теперешние мозга
    Сложней, поди. Ты сам как таракан.

    Стекло, кубы и сталь и пирамиды.
    Где Панчо ныне? Или…как его?
    Другой повстанец? Позабыл.
    Обиды
    На время – ведь каприза торжество.

    Густая плазма жизни интересна.
    Тягучий воздух страстью полон, густ.
    Романтика же ныне неуместна,
    Коль жизнь набор весьма ядрёных чувств.

    2
    Чуть что – за ружья, и…течёт текила.
    Заказанный в кафе омлет остыл.
    Но город сам – бродильный чан. И сила,
    Мешающая сумму разных сил.

    Вот реянье рекламы – пестроцветно,
    Тут серебро. И золото, и йод.
    А небо выцветает безответно
    На все молитвы ваши. Кто поймёт.

    О, нет былого – Мексики повстанцев,
    Стрельбы и проч. Автомобилей тьма.
    И жёлтое огромное пространство,
    Где тёплым светом проплывёт зима.



  • В оглавление




    АНГЛИЙСКОЕ
     АНГЛИЙСКОЕ





    1
    Героев Диккенса ли тени?
    Иль Темзы серый-серый цвет.
    Какой-то лестницы ступени
    Сведут фантазию на нет.

    На площади на Трафальгарской
    Туристов толпы. Ничего.
    Майфеа мир пространно-барский –
    Особняков здесь торжество.

    Вестминстер – старое аббатство…
    Но лучше улиц тихий ряд.
    Где можно с тенью повстречаться
    Хоть Пиквика, и будешь рад.

    2
    Соборы вверх стремящиеся, вверх.
    Хребты их, а внутри – кубы пространства.
    Чужой ли веры радостно богатство
    Тебе – турист?
    И праздный человек
    Окидывает взглядом те хребты,
    И языком восторженно прищёлкнет.
    И просто впечатленья копит,
    Чтоб не утратить чувство красоты.

    3
    Свежи английские мотивы –
    Неважно – Лондон, или что.
    Зеленотравны перспективы.
    Ты в этом мире столь никто,
    Что это радовать способно.
    Глядит чугунный Томас Мор.
    Бликует Темза так подробно,
    Что блики впитывает мозг.




  • В оглавление




    АВТОМОБИЛИ
    АВТОМОБИЛИ






    1
    Старые милей автомобили –
    Вот она: патриархальность форм.
    Поспокойней были всё же были
    В сочетанья самых разных норм.

    Джентельмен в цилиндре управляет
    Крупной колымагой – хороша.
    Едет и едва ль кому мешает.
    Есть автомобильная душа?

    Старые, занятные…
    Мелькает
    Явь, куда неведомо спеша.

    2
    А новые – блестящие такие,
    Закрыта капсула, и всё внутри
    Отделано – панели золотые,
    Дизайн какой – ты только посмотри!

    Летят!
    Невероятное движенье.
    А лимузину мерность подойдёт.
    Удобно? Да! какие тут сомненья!
    Но…что же нас за будущее ждёт?


  • В оглавление



    Есть мерцания
     Есть  мерцания







    * * *
    Над нами небо драгоценно
    Течёт прозрачной бирюзой.
    Не знаешь – сколь же несомненно
    Происходящее с тобой.

    Ложь расставляет сети – чёрным
    Они отсвечивают… Но
    То. Что казалось иллюзорным
    Реально всё же всё равно.

    Но есть мерцания иные,
    Они и укрепляют нас –
    Таинственные, золотые,
    Как свет чрезмерно добрых глаз.



  • В оглавление


    ПЛЮШЕВЫЕ ЗВЕРИ
     ПЛЮШЕВЫЕ  ЗВЕРИ





    Сидели плюшевые звери
    На спинке старого дивана.
    Собака. Ёж, два бегемота,
    И волк – весёлый, будто пьяный.
    Ещё одна в очках собака
    И в колпачке забавном, рядом
    Пушистенькая обезьяна.

    Хозяин их, теплевший взглядом,
    Когда глядел на них, - обычно
    Грустил и хмурился. И даже
    Пил по субботам – так привычно
    В чертах домашнего пейзажа.

    Под Новый год поставил ёлку,
    И мишурой её украсил.
    И укололся об иголку.
    Но это мелочь! страшно разве?

    Потом ушёл. –
    Я вот решила, -
    Сказала умная собака, -
    Давайте-ка потратим силы
    (довольно слабые, однако)
    на украшенье ёлки тоже.
    Хозяин наш грустит всё время.
    Мне колпачок мой, скажем, бремя…
    -И я приму участье тоже, -
    добавил волк, своею шапкой
    иную ветку оформляя.
    А обезьяна шустрой лапкой
    Цветные бусы укрепляя,
    Сказал – Пусть повеселится!
    А еж – блестящие иголки
    Рассыпал весело по ёлке.
    Она теперь засеребрится.
    А бегемот принёс ошейник –
    На шее он сверкал забавно.
    Другой – ах, маленький затейник –
    Пристроил хвостик личный славно.

    Пришёл хозяин. Что такое?
    Сверкает ёлка необычно.

    И что же сердце, беспокоя
    Герой заплакал непривычно.




  • В оглавление




    ПЕРОЧИННЫЙ НОЖИК

    ПЕРОЧИННЫЙ  НОЖИК





    Предметы окружают нас
    Довольно плотной массой. Или
    Не можем вовсе наш рассказ,
    Иль повесть заурядной были
    Сложить без них? В который раз
    Ты убедился в этом. Пыли
    Триумф банален – спору нет.
    Уборка – будничный сюжет.

    Предметы крупными бывают –
    Буфет, комод, etc.
    А антресоли что скрывают?
    Их разбирать – почти игра.
    Детали мира возникают,
    Которые забыть пора.
    Да вот не забывает мозг,
    Хотел бы верно – да не смог.

    Вот глянь-ка – ножик перочинный,
    Я про него вообще забыл.
    Есть для забвения причина –
    Я так давно ребёнком был.
    Сегодня взрослый – вроде чина.
    Я память детскую хранил,
    Но потерял её потом –
    И днём не разыскать с огнём.

    А ножик цел. Я открываю
    Его – земля иль пепел тут?
    Сверкало лезвие, я знаю –
    Для времени едва ли труд
    Стереть сверканье – понимаю,
    Поскольку времени маршрут
    Давно довольно изучаю.
    Иду вперёд. Часы идут.

    Да, ножик. Был он на рыбалке,
    И леску резал только так.
    Я думал – он давно на свалке,
    Ему вообще цена пятак!
    (…а я учился из-под палки,
    читал взахлёб – такой маньяк)
    А рукоять ножа черна,
    С узорам змейчатым она.

    Привет, мой ножик! Ты понятно
    Не шкаф, хранящий книги век.
    В сознанье – золотые пятна,
    Картинки дальних детских рек,
    Реальность повернуть обратно
    Захочешь зря. Вперёд, а не к
    Былому двигаться я должен.
    И ножик с лёгким щёлком сложен.

    Ну, антресоль, прими его,
    Пусть будет частью в груде хлама.
    Храненье справит торжество.
    Идти всегда нелепо прямо,
    Зигзаг занятнее. Во-во.
    Вот свёртки разные, вот рама
    Картины…ну а где сама?

    И за окном цветёт зима.



  • В оглавление


    СПЯЩИЙ САТИР

      САТИР





    Сатир, заснувший у ручья
    Стал мощным камнем бытия.

    Вот мраморный тяжёлый свод
    И рёбер и былых забот.

    Былых восторгов – так верней.
    А может быть в один из дней

    Вдруг мрамор плотью оживёт.
    Сатир поднимется, рванёт

    Куда-то резко вдоль ручья.
    Фантазии не верю я.

    И будет спать сатир века.
    Вода времён так глубока.



  • В оглавление



    ЧАСЫ С ЖЕНСКОЙ ФИГУРОЙ

    ЧАСЫ  С  ЖЕНСКОЙ  ФИГУРОЙ





    Фигура женская часы
    Собою украшает, складки
    Одежд античные текут.
    Как любят всех соблазны-псы.
    Как морды их лоснятся, гладки!
    Как нам постыл обычный труд.

    Круг циферблата чёрен, за
    Его поверхностью колонна,
    И рядом женщина сидит.
    Пыль серыми её глаза
    Представит областью закона,
    Который всем, увы, грозит.

    В окно течёт июльский свет,
    В нём раствориться, плоть утратив
    Нельзя – ты знаешь. Это факт.
    Дом. Обстановка как сюжет.
    И не бывал ни разу кстати в
    Я Греции. Не выпал фарт.

    Ворона каркнет за окном.
    Часы отсчитывают время.
    Ты чётко ль знаешь что по чём?
    Когда влечёт духовный дом –
    Жизнь будто горькое варенье,
    Глотать какое обречён.





  • В оглавление




    СТРАШНЫЙ СУД

    СТРАШНЫЙ  СУД





    Страшный суд со фресок Микеланджело томит –
    На рога тебя сейчас поднимет стыд.
    Что ты делал, как ты жил? Каков ответ?
    А ответа праведного нет.
    Вспышки вспышек бледно-жёлтого огня
    Пролетают, душу бременя.
    Ибо ныне пройден путь пути.
    Что же…сад грядущего начнёт цвести…


  • В оглавление




    ПАМЯТИ М. АНТОНИОНИ

     М. АНТОНИОНИ





    Тихая серебряная смерть
    Ныне забрала Антониони.

    Славу хорошо, легко ль терпеть?
    Как любому славы-то на фоне?

    Фото увеличить можно. Так.
    Жизнь нельзя, конечно, увеличить.
    Не способно время обезличить
    Фильмы, что ниспровергают мрак.

    Самоуглублённы, тяжелы
    Фильмы – медитации подобны.
    Образы Италии подробны,
    Но светлы всегда они. Светлы.

    Через лабиринты человек
    К свету выйдет – нет иной дороги.
    Кинорежиссёра долгий век
    Дал великолепные итоги.



  • В оглавление





    ВАРВАРСКИЙ ДЕЛИКАТЕС
    ВАРВАРСКИЙ  ДЕЛИКАТЕС





    Живой и милой обезьянке
    Вскрывают череп, чтобы жрать.
    Так жизнь откроется с изнанки,
    И ты изнанке той не рад.

    Сидят, и чмокают, и курят.
    Разъята голова зверька –
    Живого, тёплого пока.
    Сидят, глазищи сыто жмурят.

    Се – люди. Люди ль? Или нет?
    Зло залегло пластами в душах.
    Официант – Извольте кушать.
    И странно, что не гаснет свет.


  • В оглавление





    Нет свободы воли
    Нет свободы  воли






    * * *
    Первое – свободы воли нет:
    Колея даётся изначально.
    До рожденья прожигает свет,
    Тьма при этом дышит инфернально,
    Колею твою. В пределах той
    Вправо чуть возможно, или влево.
    Сущность фразы – и до запятой –
    Выявлена высотой посева.

    Бог нас не наказывает, нет,
    Но и что-то выпросить у Бога
    Невозможно, ибо даден свет,
    Определена твоя дорога.

    А второе, третье и т. п. –
    Надо коль – отсюда вытекает.

    Выводы коль неясны тебе,
    Значит и душа твоя страдает.



  • В оглавление





    Безвестность и бесславье
    Безвестность  и  бесславье






    * * *
    Безвестность и бесславье – между ними
    Чернеет пропасть – в славу ли провал.
    Бывало – стали волосы седыми,
    А…с первой книгой некто выступал.

    Кому известны лютики иль кашка,
    Цветущие для всех и…для небес?
    А есть неутоляющая чаша
    Алчбы – я не могу вне славы, без…

    Безвестность – это тихое стремленье
    Приблизиться к познанию небес,
    Такое написать стихотворенье,
    Какое оценил бы синий лес.



  • В оглавление




    ОБ АРХИТЕКТУРЕ
    ОБ  АРХИТЕКТУРЕ






    Архитектура – ответ человеческий лесу.
    Солнце цветное сквозь витражи струится.
    Лучи бегут по завиткам краббов, а весу
    Не подвержены, как тоске, к примеру, волчица.

    Своды костёла струятся, лаская зренье.
    Но есть архитектура старинного парка,
    Где стволы-колонны превосходят моё разуменье.
    И сыпется дробь вороньего карка.

    И есть архитектура судьбы –
    Совершенно особенная, с тупиками успеха,
    С площадями неудач, чьи камни грубы,
    С улицами тоски в перевивах эха.

    А есть и телесная архитектура –
    Своды рёбер, и ритмика сердца внутри.
    Когда сгораешь, то облезает шкура
    Как штукатурка зданий – смотри.

    Вообще фантазии Пиранезе интересней во много
    Раз того, на что способны строители были.
    Или нет? Во славу Бога,
    Забыв о тщеславье, соборы столетьями возводили.

    Все участвовали в том, постепенно возникали порталы,
    Могучие двери, святые над ними.
    Ибо в архитектуре тесно совмещены кристаллы
    Духа и матерьяльность линий,
    С желаньем людей быть другими…

  • В оглавление

    ПЛЯСКА СМЕРТИ
    В хороводе пахарь и скелет,
    Князь и император – вот сюжет.
    И князь церкви, важная тиара –
    Ждать не ждал такого он кошмара.
    Кости – стук-постук – пляши, дурак.
    Для чего и дан тебе колпак?
    Рыцарь, убери свой меч теперь!
    Смерть не боль – нельзя перетерпеть.
    Кружится и длится хоровод.
    Пеночка вдруг тихо запоёт.
    Пахарь плуг оставил навсегда.
    Терпко пахнет смертная вода.
    Хоровод идёт, и свет и тень
    Слиты в нечто общее. Надень
    Старую корону, герцог, но
    Изменить хоть что-то не дано.
    Пляшут эти, пляшут те…Такой
    Хоровод века идёт шальной,
    Шаровой, дурной, пространства часть.

    И смотреть-то на картину – страсть.


  • В оглавление





    Александр Балтин

    Уже опубликовано

    1. Клиническая смерть
    2. Помню всех...
    3. Бабочка и смерть


    Обсудить на форуме >>
    Оставить отзыв (Комментариев: 1)
    Дата публикации: 07.08.2007 20:44:23


    [Другие статьи раздела "Библиотека"]    [Свежий номер]    [Архив]    [Форум]

  •   ПОИСК В ЖУРНАЛЕ



      ХИТРЫЙ ЛИС
    Ведущий проекта - Хитрый Лис
    Пожалуйста, пишите по всем вопросам редактору журнала fox@ivlim.ru

      НАША РАССЫЛКА

    Анонсы FoxЖурнала



      НАШ ОПРОС
    Кто из авторов FOX-журнала Вам больше нравятся? (20.11.2004)














































































































    Голосов: 4548
    Архив вопросов

    IgroZone.com Ros-Новости Е-коммерция FoxЖурнал BestКаталог Веб-студия
    РЕКЛАМА


     
    Рейтинг@Mail.ruliveinternet.ru
    Rambler's Top100 bigmir)net TOP 100
    © 2003-2004 FoxЖурнал: Глянцевый журнал Хитрого Лиса на IvLIM.Ru.
    Перепечатка материалов разрешена только с непосредственной ссылкой на FoxЖурнал
    Присылайте Ваши материалы главному редактору - fox@ivlim.ru
    По общим и административным вопросам обращайтесь ivlim@ivlim.ru
    Вопросы создания и продвижения сайтов - design@ivlim.ru
    Реклама на сайте - advert@ivlim.ru
    :