Ивлим.Ру - информация и развлечения
IgroZone.com Ros-Новости Е-коммерция FoxЖурнал BestКаталог Веб-студия
  FOXЖУРНАЛ
Свежий журнал
Форум журнала
Все рубрики:
Антонова Наталия
Редактор сообщает
Архив анонсов
История очевидцев
Ищешь фильм?
Леонид Багмут: история и литература
Русский вклад
Мы и наши сказки
Леонид Багмут: этика Старого Времени
Виктор Сорокин
Знания массового поражения
Балтин Александр
ТюнингКлуб
Жизнь и её сохранение
Леонид Татарин
Юрий Тубольцев
Домашний очаг
Наука и Техника
Леонид Багмут: стихотворения
Библиотека
Новости
Инфразвук и излучения
Ландшафтный дизайн
Линки
Интернет
Костадинова Елена
Лазарев Никита
Славянский ведизм
Факты
Россия без наркотиков
Музыкальные хроники
ПростоБуряк
Анатолий Максимов
Вера
ПРАВовой ликбез
Архив
О журнале


  ВЕБ-СТУДИЯ
Разработка сайтов
Продвижение сайтов
Интернет-консалтинг

  IVLIM.RU
О проекте
Наши опросы
Обратная связь
Полезные ссылки
Сделать стартовой
В избранное!

  РЕКОМЕНДУЕМ
Doronchenko.Ru
Bugz Team


РАССЫЛКА АНОНСОВ ЖУРНАЛА ХИТРОГО ЛИСА













FoxЖурнал: Балтин Александр:

ЧИТАТЬ И СМОТРЕТЬ

Автор: Балтин Александр

  • МОСКОВСКОЕ
  • ГОРОДОК
  • НОЕВ КОВЧЕГ
  • В СУЗДАЛЕ
  • «КРЁСТНЫЙ ОТЕЦ»
  • ДАВНО НАСКУЧИЛО…
  • СМОТРЕТЬ
  • ШПИОН
  • ЧИТАТЬ






  • МОСКОВСКОЕ

    Александр Балтин: ЧИТАТЬ  И  СМОТРЕТЬ, МОСКОВСКОЕ

    (стихотворение в прозе)

    От Сретенки, лишённой деревьев, зелени, петлистых теней на асфальте нырнуть в уютный покой бульвара, щедрого, золотисто-зелёного летом. В белой церкви когда-то был Морской музей, и толстое чучело пингвина встречало людей у входа.
    Москва грандиозна тут, все дома высоки и индивидуальны – имеют своё лицо; где-то выше переливается реклама, и чёрный Грибоедов глядит на идущих без выражения.
    Зачем нужны индустриальные районы? Серо-белая пыль и Вавилоны заводов, убитая трава, голуби и кошки, дворы, однообразные, как будни.
    А метро? Ад людского фарша, свистящая скорость, чёрные жилы проводов.
    Уют Гусятникова переулка, уют тайных огней счастья: арбатские дворики, тихие проулки мечты.
    Москва купецкая, Москва азиатская, кривоколенная, хлебная, бесконечная, пёстро-радостная, сквозяще-печальная осенью, я слышу сердце твоя и сливаюсь с его ритмом…



  • В оглавление



    ГОРОДОК
    Александр Балтин: ЧИТАТЬ  И  СМОТРЕТЬ, ГОРОДОК

    (стихотворение в прозе)

    Городок был сер, пылен и скучен.
    Детские сны не могут изменить явь, и, вновь возвращённый в реальность ребёнок, сидит на кровати, не понимая, где все эти лилово-синие горы и розовые моря. Взрослый, просыпаясь среди ночи лежит с открытыми глазами и думает, что жизнь его не удалась.
    Частные дома, окружённые ветхими заборами упираются в лес: городская окраина. Краска облупилась с рам, и мелкая картошка, жёлтая, как мыло, надоела хуже дней своих.
    В городе два техникума, десяток разных магазинов, три захиревшие фабрики.
    Леса окрест богаты, но всё равно – город сер, пылен и скучен.
    -Миха, будешь в футбол? – Ну его, лучше водки.
    Все знают всех. Две церкви, и отец Пахом опять в запое.
    Из города нет пути.
    Маленькая сгорбленная старуха чистит могилу сына, ветер звенит венками, и небо белёсо-серое, пыльное…

  • В оглавление


    НОЕВ КОВЧЕГ
    Александр Балтин: ЧИТАТЬ  И  СМОТРЕТЬ? НОЕВ  КОВЧЕГ

    (стихотворение в прозе)

    Дом огромный, многоквартирный, жёлтый, нашпигованный тайнами, прослоённый историей…
    Некогда жила тут солистка ГАБТа, приехала в Москву из Калуги, и голос был чарующ, поступила в оперу Зимина, а потом попала в императорский Большой; вот на фотографии она с Шаляпиным, лучшая Аида тридцатых годов…
    Молодая женщина, калужанка, дальняя родственница певицы, живёт у неё – огни Москвы…поступила в Пищевой институт; а у певицы ученики, у этого отменный баритон, у того тенор…Давно это было. Москва: пятидесятые.
    Дом с тяжёлыми, важными лифтами, бессчётными коридорами, многоступенчатыми лестницами; из окон видны другие дома, дворы…
    -Маш, одолжи соли.
    Брат Машки вечно пьян, с худым, волчьим лицом, но добр, таскает в карманах конфеты, раздаёт их детям.
    Важно едут лифты, везут вас на верхний этаж – к болгарке, гадающей на картах, и дальняя дорога, что выпадет вам, вряд ли осуществится.
    А певица умерла давно. Пухлый такой бутуз, родившийся в год её смерти и названный в честь неё, глядит в окно и жадно ждёт лета.
    Синевой соболиной мерцает зима, сметанные скрипят дорожки, и дом живёт, спит, вбирает чьи-то тайны, и множеством окон глядит на льющуюся везде – окрестно – жизнь.

  • В оглавление


    В СУЗДАЛЕ

    Александр Балтин: ЧИТАТЬ  И  СМОТРЕТЬ, В  СУЗДАЛЕ


    (стихотворение в прозе)

    Город – когда уже проехали ополье,
    ополье, отливающее опалом, ласкающее язык – начался незаметно, течением тихих улочек с одно- и двухэтажными домами; но древние храмы возникли скоро, строгие и белые, равнодушные к едущим и едущим, праздным, фотографирующим. Город возник сразу, и раскрылся тяжестью монастырских стен, экскурсиями, густейшим звоном, колышущим воздух – и даже вороны молчат, пока плывёт этот звон.
    Пирожки с капустой, купленные у шумной бабки, были вкусны, а солёные грибы и огурцы, предлагаемые повсюду, брать не стал.
    Вот площадь перед Гостиными рядами, крупные камни, белые стены зеленоглавого собора, и завитки, запятые листьев под ногами на асфальте – осень, осень…

  • В оглавление



    «КРЁСТНЫЙ ОТЕЦ»
    Александр Балтин: ЧИТАТЬ  И  СМОТРЕТЬ

    (стихотворение в прозе)

    Фильм, сочно и смачно вынутый из реальности – так, что мускульное натяжение жизни пульсирует тугими толчками, точно передавая все нюансы той яви.
    Стильность конца сороковых, но ретро действительней настоящего, окружающего, знакомого.
    Галерея лиц – нет, вовсе не колорит итальянских масок, но калейдоскоп персонажей из плоти и крови – и кровь эту охотно проливающих, раблезианские типажи – Лука Брази, Салоццо.
    Грустная музыка, омывающая мозг.
    Психологические лабиринты; и человек, находя себя, теряет себя же, и герой войны Майкл Корлеоне превращается в чудовище, превращается, всего-то лишь решив защитить отца: вот он – выбор, загоняющий в ловушку: надо стрелять. В человеке быть может изначально таился изъян? Коррозия подспудно разъедала душу? Или с жизнью что-то не так?
    Итальянские пейзажи – выжженная солнцем трава, белые козы, и город в горах – будто вырубленный из камня, и собор, занимающий половину города, и все мужчины погибли в результате вендетты.
    Белые улицы.
    И музыка, музыка…


  • В оглавление


    ДАВНО НАСКУЧИЛО…
    Александр Балтин: ЧИТАТЬ  И  СМОТРЕТЬ, ДАВНО  НАСКУЧИЛО…


    (стихотворение в прозе)

    Старые, любимые, давно наскучившие книги; книги, изменившие состав крови, своей метафизикой, содержанием текущие в крови, вновь и вновь манящие белым снегом страниц с чёрными следами букв.
    Воздух жёлто-медовый, непрозрачно-прозрачный, колокольни в определённый час сочащиеся звоном скорби; старые особняки, облицованные могильными плитами, девочки – неулыбающиеся наследницы разорившихся древних родов, плетущие погребальные венки…
    Реки, текущие в никуда, и заросли травы, коснись которых – и прошлое замелькает пёстрым калейдоскопом.
    Старые старые, любимые, надоевшие книги…


  • В оглавление


    СМОТРЕТЬ
    Александр Балтин: ЧИТАТЬ  И  СМОТРЕТЬ


    (стихотворение в прозе)

    Визуальная сторона мира! – роскошь и печаль – невозможность вглядеться в суть вещей. Окно в коммуналке, и ребёнок смотрит на белое, мятущееся и нежное, и ветви деревьев преображаются на глазах, отягощённые пышными гирляндами…Взрослый, идущий сквозь зимний вечер домой не замечает чересполосицу темноты и света, и волшебство пёстрых огней кажется ему слишком знакомым для ощущения волшебства.
    Можно ли углублять зрение?
    Старинный буфет, пышно украшенный резьбой, не откроет своей сути, хотя и кажется старым, добрым ворчуном.
    Не устаёт ли сетчатка? Всё новые и новые улицы, дворы, храмы, облака, реки – старые, давно знакомые, милые…
    Вглядись в темноту внутри себя, закрой глаза, ощути световое мерцание души, и – измени свою жизнь.


  • В оглавление




    ШПИОН
    Александр Балтин: ЧИТАТЬ  И  СМОТРЕТЬ, ШПИОН


    (стихотворение в прозе)




    Он лежал, уткнувшись лицом в окат стога, и видел переплетение мёртвых травинок, а лес чернел за спиною. Он прятал парашют в землю, и вот теперь, полгода спустя, сидя за мраморным столиком кафе и потягивая черносмородинную, он глядит на узкую мощёную улочку, что выводит к собору, и знает, что через три дня город будут бомбить; он помнит коридоры учреждений, всю сумму разговоров и действий, микрофильм и неслучайные рукопожатия, и спокойно потягивает густой, пьянящий напиток зная, что его, рывшего носом метафизическую землю, завтра уже не будет в обречённом городе.


  • В оглавление




    ЧИТАТЬ
    Александр Балтин: ЧИТАТЬ  И  СМОТРЕТЬ


    (очерк)


    Я всегда с трудом мог анализировать собственные ощущения, не зная толком – нужен ли вообще такой анализ, и возможно ли перевести в слова тончайшие, порой еле очевидные мозгу движения; я не могу ответить, чем была для меня детская страсть к чтению. Хотелось читать – и всё тут!
    Своеобразные ли страх перед действительностью, выраженный таким образом? Своего рода эскапизм, удобное бегство туда, где Дон Кихот или Швейк становились много реальнее школьных учителей и оценок? Или же сквозь текст, растворявшийся на странице, дабы проступили великолепные виды и образы, просвечивала другая, не нашей чета, реальность? Реальность, где всякое могло случиться, и где линейное, лобовое решение было вовсе не единственно возможным. Так или иначе, теперешняя взрослая попытка препарирования тогдашней страсти вряд ли приводит к чёткому ответу. Вероятнее всего он – этот ответ – соберётся из множества предположений, с добавлениями новых, взрослых уже истолкований словесного искусства, стихов ли, прозы.
    Но, вероятно – в кресле иль на диване, в дачном гамаке или столичной квартире – с книгою я провёл большую часть своего детства; большую – учитывая сегодняшние пропорции воспоминаний. И то, что страсть к чтению возникла во мне подоплёкой заурядной болезни – простуды ли? Ангины? – вовсе не окрасило её, страсть эту, в болезненные тона.
    Итак, на кровати, весьма обширной, посреди коммуналки, чьи потолки превосходили мои тогдашние фантазии, оправившись от температуры, но не от слабости, я оказался один на один с цветущим миром Гоголевских текстов, и сорочинская ярмарка впустила меня в свой миф, перенасыщенный яркими подробностями. Мир за окошком поблек, и ушёл куда-то, а страницы засверкали фейерверком слов. Обширные школьные классы, замирающие при падении учительской интонации, чреватой для многих, перестали казаться реальностью, а хорошие оценки за нечто вызубренное потеряли
    притягательную силу.
    А было мне лет девять или десять – то есть довольно много для первого, пусть и стремительного погружения в литературу, и выучился читать я поздно, и, что называется, из-под палки ( помню отца, чрезвычайно мягкого человека, вдруг закипающего недовольством от моей бестолковости, когда я, склоняясь над Чёрной курицей Погорельского никак не мог уловить тайные связи слов.).
    Думал ли я тогда, зачитавшись Гоголем, что шлифую иль развиваю душу? Думал ли, что становится иной? Или – что вряд ли – получает увечье? Не увечье, конечно, а прививку против обыденности, слишком вторгавшейся даже в детскую жизнь. Едва ли я думал вообще о чём-то – просто, захваченный, следил за великолепной панорамой, вдруг развернувшейся передо мною. В волшебном калейдоскопе менялись Ярмарка, Ночь перед Рождеством, Нос, Коляска; и эта самая пресловутая обыденность никак не хотела возвращаться в объектив.
    Да, конечно, потом, по мере расширения читательских пристрастий, я всё более выпадал из повседневных дел, чувствую неимоверную разницу между тем, что предлагали книги и будничным ассортиментом. Или так проявлялась тоска по совершенству, едва ли возможному вне строк, вместе с ранней какой-то ущемлённостью мороком, иллюзорностью яви?
    Страдал ли я оттого? Или возможность расплакаться над Гамлетом тоже своеобразный дар, объяснимый с трудом даже и взрослым мозгом? Так или иначе, ощущается, сперва слегка, потом даже и до чрезмерности – утончение души, не очень, наверно, важное для существования среди физических тел, но, может быть, необходимое для будущей яви, которая – провалами ли, снами, мечтами – с детства потаённо входит в ум, деформируя или углубляя его.
    На определённом уровне читающий человек начинает считать, что человек вообще – сумма прочитанных книг. Это не так. Скорее человек – сумма того, что он любит – в широком смысле; да и вообще человек, пожалуй, своеобразная сумма сумм. Не стоит переоценивать книгу, но упаси вас Бог недооценивать её. В современности, заполненной чудовищным количеством книжных муляжей – в книжных магазинах с километрами полок, забитыми тем, что мало отличается от ширпортреба супермаркетов – книга потеряла сакральное значение, ибо несмотря на разницу между реально идущей, знакомой нам в ощущениях и предпочтениях, удачах и срывах действительностью и книжным роскошным садом, дававшим не только волшебные, но и священные плоды, именно этот сад связует нас с прошлым , отягощая, с обывательской точки зрения, знаниями. Именно он открывает нам будущее – так как плоды оные излучают свет. И именно будучи читателем или возделывателем сада, мы можем наконец понять, что жизнь, которая мнится нам ценной сама по себе, в сущности есть повествование о пути – коротком ли, долгом – к некоему пункту (хотелось бы сказать – конечному, что невозможно в силу бесконечности движения) – к некоему пункту назначения, который откроет смерть, и за которым, вероятно, появится новый путь – а повествование о пути невозможно провести иначе, чем через книгу.


  • В оглавление



    Александр Балтин

    Александр Балтин – член Союза писателей Москвы, автор 19-ти поэтических книг, свыше 280 публикаций в 70 изданиях России, Украины, Беларуси, Италии, Польши, США, лауреат международных поэтических конкурсов, стихи переведены на итальянский и польский языки.


    Уже опубликовано:
    1. Клиническая смерть
    2. Помню всех...
    3. Бабочка и смерть
    4. Рост зерна
    5. МЕДЕЯ
    6. ПЕРЕЧИТЫВАЯ 'ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ'
    7. Наше прошлое: детские считалки
    8. Профили на монетах
    9. Нагорная проповедь
    10. Тридцатилетняя война
    11. Стихотворения в прозе
    12. ВОЛШЕБНЫЙ МОЙ КИНЕМАТОГРАФ
    13. Маленькая книга четверостиший
    14. Ещё четверостишия
    15. ОТКРЫТКИ С ВИДАМИ ГОРОДОВ
    16. Стигматы
    17. МАЛЕНЬКАЯ КНИЖКА О КОТАХ И КОШКАХ
    18. ЕЩЁ ОДНА МАЛЕНЬКАЯ КНИЖКА О КОТАХ И КОШКАХ
    19. НОВЫЙ ЧИЧИКОВ
    20. Калужская книжечка
    21. Цена идеала
    22. ИТАЛЬЯНСКАЯ МОЗАИКА: Римские мотоциклисты
    23. ИТАЛЬЯНСКАЯ МОЗАИКА: МАЛЕНЬКИЕ РИМСКИЕ ЭЛЕГИИ
    24. Картины первой мировой
    25. Волшебное наследство
    26. ВИЗАНТИЙСКИЕ ХРОНИКИ
    27. Флаги в пыли


    Обсудить на форуме >>
    Оставить отзыв (Комментариев: 0)
    Дата публикации: 19.12.2008 19:23:15


    [Другие статьи раздела "Балтин Александр"]    [Свежий номер]    [Архив]    [Форум]

  •   ПОИСК В ЖУРНАЛЕ



      ХИТРЫЙ ЛИС
    Ведущий проекта - Хитрый Лис
    Пожалуйста, пишите по всем вопросам редактору журнала fox@ivlim.ru

      НАША РАССЫЛКА

    Анонсы FoxЖурнала



      НАШ ОПРОС
    Кто из авторов FOX-журнала Вам больше нравятся? (20.11.2004)














































































































    Голосов: 4548
    Архив вопросов

    IgroZone.com Ros-Новости Е-коммерция FoxЖурнал BestКаталог Веб-студия
    РЕКЛАМА


     
    Рейтинг@Mail.ruliveinternet.ru
    Rambler's Top100 bigmir)net TOP 100
    © 2003-2004 FoxЖурнал: Глянцевый журнал Хитрого Лиса на IvLIM.Ru.
    Перепечатка материалов разрешена только с непосредственной ссылкой на FoxЖурнал
    Присылайте Ваши материалы главному редактору - fox@ivlim.ru
    По общим и административным вопросам обращайтесь ivlim@ivlim.ru
    Вопросы создания и продвижения сайтов - design@ivlim.ru
    Реклама на сайте - advert@ivlim.ru
    :